презирая все, что выходит за пределы устава, "... он являлся каким-то диковинным памятником свирепой военной старины"

солдаты его "любили воистину: пример, может быть, единственный в русской армии"

 "забрит в солдаты", лицо "в кулачок", в глазах "застыл тупой, покорный ужас"

сожалеет о том, что не сможет разрубить человека пополам: "Голову снесу к черту, а так, чтобы наискось... нет. Мой отец это делал легко"

На пикнике он произносит тост "за радость прежних войн, за веселую кровавую жестокость"